Так называемую палочную систему в МВД периодически пытаются отменить, но она остается. Этот факт не случаен. Дело в том, что палочная система является важнейшим институтом организационного контроля внутри милицейского ведомства, без которого произошла бы полная приватизация его деятельности.

В своей основе эта система состоит из трех частей: количественные показатели (например, число совершенных, раскрытых или предотвращенных правонарушений), ожидаемое изменение этого показателя (рост или снижение) и его вес в оценке деятельности какого-либо правоохранительного подразделения. Есть и ведомственные вариации. Так, в ГАИ-ГИБДД палочную систему дополняет план по правонарушениям: сколько, например, нарушений скоростного режима, выездов на встречную полосу и т. д. должно произойти в следующем месяце. Абсурдность такого плана (как можно планировать противоправные действия водителей?) только кажущаяся. На самом деле под него инспектора получают бланки протоколов, и они обязаны оформить определенное количество нарушений каждого вида. Что было бы, если бы такого плана не было? В пределе инспектора вообще не тратили бы усилия на оформление протоколов и взимание штрафов в казну, а штрафовали бы себе в карман. Без плана и палочной системы произошла бы деформализация санкций. А так — сначала поработай на государство, а уже потом на себя.

Поэтому палочная система — это не объективная картина преступлений и работы правоохранительных органов и даже не просто отчетность, которую сдает милицейское начальство в расчете на продвижение по службе. Говоря социологическим языком, она выполняет латентную (неявную) функцию: хотя бы минимально дисциплинирует правоохранителей, привязывая их мотивацию к формальным целям государственной организации, которая дает им соответствующие ресурсы и полномочия.

По сути, система показателей, т. е. палки, которые зарабатывают сотрудники МВД именно в качестве государственных служащих, а не индивидуальных силовых предпринимателей без образования юридического лица, всегда является планом. Она работает по принципу соотнесения с аналогичным периодом прошлого года — и каждый знает, сколько «произвести» административных фактов, т. е. завести уголовных дел по таким-то статьям, предотвратить преступлений и т. п. Для начала каждый оперативник, от которого начальство требует плана, будет стремиться его выполнить — побыстрее, возбуждая побольше уголовных дел или регистрируя лишь те преступления, по которым есть ясная перспектива быстрого раскрытия. Но этим отрицательные эффекты палочной системы не ограничиваются. Возбуждая уголовные дела или сдавая следователю «раскрытые» преступления, оперативные части не заботятся о том, дойдет ли дело до суда или как быстро оно там развалится.

Это особо касается экономических преступлений и уголовных дел по статье «мошенничество», с помощью которых в России принято «кошмарить» бизнес. Стремительный рост количества возбужденных уголовных дел по этим статьям после 2002 г. хорошо вписывается и в палочную систему, и в коммерческий интерес оперативников. А раскрытых дел по этим статьям (т. е. переданных в суд) уже гораздо меньше, дошедших же до приговора — меньше в разы. В 2008 г. по статье «мошенничество» было заведено 192 490 уголовных дел, раскрыто 121 373 преступления, а осуждено 35 921 лицо. Пик холостой активности правоохранителей по выявлению мошенничества пришелся на 2006 г., когда менее 60% из возбужденных уголовных дел раскрывалось и лишь около 15% заканчивалось приговорами судов (и это при обвинительном уклоне последних). То есть подавляющее большинство дел закрывается по неформальным договоренностям или разваливается. Если бы палки отменили или оперативников и следователей оценивали бы с учетом прохождения дела в суде, машина по производству уголовных дел значительно снизила бы свои обороты.

Вопреки заявлениям руководства МВД сразу отменить палочную систему невозможно. Это слишком важный формальный институт. В случае его отмены у сотрудников еще больше ослабнет служебная мотивация и в нынешних условиях останется только коммерческая. Но и ее сохранение в прежнем виде увеличивает разрыв между производством уголовных дел и действительной охраной правопорядка. Поэтому необходимо последовательно менять и упрощать систему показателей, опираясь на независимое экспертное сообщество. А философия изменения понятна: перенести акцент с начальной фазы уголовного процесса на конечный и максимально учитывать результаты деятельности правоохранителей с точки зрения общества, а не их самих.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Рекордные снегопады на Восточном побережье США привели к беспрецедентной ситуации: более недели не функционировало федеральное правительство в Вашингтоне, были закрыты все до одного министерства и государственные агентства, армия чиновников была распущена по домам. Были закрыты банки, почты, университеты и школы, несколько крупных скоростных дорог. Прекратили работу правительства целого ряда штатов и городов, включая Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфию и т. д. Работали все чрезвычайные службы, однако деятельность правительства страны на протяжении длительного времени свелась к минимуму. Было сочтено, что риск от возможных транспортных аварий и катастроф превышает ущерб от закрытия, в частности, федеральных органов власти. Остальная Америка работала в обычном режиме, никаких сбоев в ее жизни не произошло.

Огромная страна долго жила и работала нормально без центрального правительства и многих тысяч высоких бюрократов, что свидетельствует о стабильности и гибкости административной системы США, ее адаптируемости к ситуации и автоматизме функционирования. Еще больше это говорит о том, как важно в государстве, особенно большом, иметь дееспособные и ответственные местные органы власти, а не концентрировать процесс принятия решений в столице. При длительном отсутствии центральных властей никому в голову не пришло ставить под сомнение легитимность местных органов, их способность полноценно осуществлять управление территорией. Эффективность системы, где легитимность и правомочность местной власти не зависят от центра, показала себя в дни снегопада. Но могут быть другие, гораздо более неприятные рукотворные и нерукотворные сценарии.

В США не проявилось никаких признаков распада, о якобы реальной возможности чего до сих пор всерьез рассуждают в России. Вряд ли можно найти лучший момент для этого, чем длительное отсутствие центрального правительства и надолго заблокированные транспортные пути. Конечно, американское государство построено не по принципу вертикали власти. Это страна с плоской, сетевой системой управления и мягким федеративным устройством, скорее напоминающим конфедерацию. Такая форма государства исторически сложилась в США, любая другая вряд ли прижилась бы тут и обрела легитимность в глазах народа. Цветной революции в США быть не может. Эти революции опасны только для государств, выстроенных строго вертикально, ибо все такие революции являются сугубо столичными. Что, к слову сказать, делает мэра столицы ключевой фигурой для стабильности системы.

Россия постоянно экспериментирует с устройством своего государства. Поразительно, но за весьма длительный исторический период в России так и не сложилось формы власти, которая была бы не только долгосрочно эффективна и дееспособна, но и не входила бы в разной степени напряжения конфликт с обществом. Которая была бы органична для России. Часто цитируемый ныне Иван Ильин писал о государственном устройстве, что «это не есть пустая и мертвая форма: оно связано с жизнью народа, с его природою, климатом, размерами страны, с ее историческими судьбами». Однако немалая часть истории российского государства свелась к попыткам Москвы опровергнуть этот тезис. Государство и структура власти в России находятся в процессе постоянной перестройки, переориентировки на очередные поставленные высшей властью цели, реформируются от одной мобилизационной задачи под другую, будь то, скажем, ленинский нэп, сталинская индустриализация, ельцинская демократизация или медведевская модернизация. В результате в России вообще нет целостной концепции и философии государства, вытекающих из имманентных особенностей страны, а не из очередных задач советской или антисоветской власти.

Страна постоянно ломает сложившуюся и создает очередную мобилизационную форму государства, ставя его в полную зависимость от текущих внешних и внутренних условий и целей, а также от взглядов, намерений и политических приоритетов конкретных лидеров. Очередная мобилизация является основной формой и стимулом административно-государственных, да и всех других реформ в России, которые начинаются, лишь когда промедление, говоря известными ленинскими словами, «смерти подобно». Но эти реформы никогда не носили — и не могли в силу неустойчивого характера форм самой власти — превентивного, опережающего характера. Даже сейчас разговоры о модернизации в России начинаются с поисков внешних примеров и исторических аналогий, что подразумевает приоритет не национальных духовных, исторических или политических ценностей и традиций власти, а заведомую временную и содержательную ограниченность ее новой модели. Форма власти зависит от очередного реформистского приступа, что всегда делает власть оппонентом реформ.

Парадоксально, но в России нет более неустойчивого, более подверженного комплексу неполноценности и неуверенности в себе института, чем государственная власть. Конечно, она сопротивляется любым новшествам, ибо они несут ей опасность. Поиск стабильности через построение вертикали власти был грубым системным просчетом. России нужна концепция и философия власти, соответствующая глубинным национальным характеристикам народа и страны, ее истории, культуры и географии. От формы устройства государственной власти зависит то, как Россия переживет неожиданные радикальные сбои в управлении. Как США в нынешний снегопад или как Гаити, вынужденная после потери своих центральных властей отдаться под контроль из-за рубежа? На мой взгляд, нынешняя властная вертикаль является угрозой национальной безопасности России.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Православные консерваторы приветствуют сближение Церкви и государства. Либералы и не только называют этот процесс «клерикализацией» власти. Критики напоминают о том, что Россия — страна множества религий и этносов, а по Конституции — светское государство. Между тем Церковь лоббирует поправки в закон об НКО, чтобы иметь возможность получать помощь государства, как «социально ориентированная» организация. Церковь будет строить духовный центр в Париже на бюджетные деньги. Церковь получит больше зданий по закону о реституции.

Конечно, религиозные объединения у нас отделены от государства и равны перед законом (Конституция, ст. 14). Но процесс сближения наверняка радует и священноначалие Русской церкви, и светские власти. Вот только причины для радости у двух этих сторон, по-моему, разные. Для иерархов это отдание должного Церкви как институту и еще много хороших вещей, зданий и перспектив. Для власти, вопреки тому, что говорится вслух, это еще несколько шагов к подчинению Церкви светской власти.

В силу множества причин в России очень мало независимых институтов. Какой институт в России сейчас подлинно независим? Перечислим самые важные и оценим по пятибалльной шкале: парламент, суд, академия, бизнес (крупный, малый), политические партии, профсоюзы, третий сектор, адвокатура, религиозные организации. Можно ли среди этих единиц и двоек хоть кому-то поставить тройку? Пожалуй, только часть адвокатов и религиозных обществ потянут на хорошие оценки.

Развитие российского государства в постсоветское время представляло собой процесс постепенного и последовательного пресечения попыток различных институтов стать независимыми. Каждый из новорожденных институтов стремился к независимости, в том числе финансовой, и с каждым была проведена работа. Телеканалы меняли собственников, парламент становился все более ручным, политические партии ставились под все более жесткий контроль, возникновение независимых профсоюзов постоянно сталкивалось с массой препятствий, в том числе законодательных, адвокаты и журналисты работают на свой страх и риск.

Между тем независимость жизненно важна и государству, и обществу. Независимость профессора позволяет ему быть ценным и бесстрашным советником правительства. Кого лучше слушать правителю — помощника, которому он сам платит деньги, или человека, который не боится быть уволенным за независимое мнение? К какому судье хочется пойти за защитой от агрессивного бизнесмена или всевластного государства? Русская церковь, видно, не хочет, чтобы ее слушали. А ведь как раз благодаря своей исторической роли и традиционному весу она могла бы стать посредником между обществом и государством. Нужда в таком посреднике может возникнуть в случае социального кризиса или других потрясений. Властям это, конечно, не нужно, но и Церковь с этим легко соглашается.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

Основателю компании Toyota приписывают такое высказывание: «Для меня важнее то, как собран автомобиль, чем то, как он сконструирован». В интервью «Ведомостям» годичной давности председатель правления Toyota Motor Corporation (TMC) Фудзио Чо сказал, что никогда не слышал такого. В 2009 финансовом году, завершившемся у Toyota 31 марта, компания (к тому времени уже ставшая крупнейшей в мире по числу проданных машин) впервые в своей истории показала убытки, президент TMC Кацуаки Ватанабе был смещен и его место занял Акио Тойода — правнук основателя. В разгоревшемся «педальном» скандале честь фирмы приходится отстаивать именно ему.

То, что Toyota слишком увлеклась количеством в ущерб качеству, стало проявляться несколько лет назад. Например, американский ежегодник Consumer Reports из-за снизившегося качества исключил из списка рекомендованных для покупки Toyota Camry и Lexus GS еще в 2007 г. Осенью 2009 г. эпидемия отзыва японских автомобилей в США началась именно с этих моделей. На середину февраля Toyota объявила об отзыве более чем 8,5 млн автомобилей (это годовой объем производства компании — до скандала). На вчерашней пресс-конференции в Токио Тойода признал, что компания росла слишком быстро и не успевала адаптировать внутренние производственные процессы параллельно увеличению выпуска. Он объявил, что компания назначит региональных директоров по качеству, из которых будет сформирован спецкомитет по глобальному качеству, который возглавит сам Тойода.

53-летнему президенту Toyota предстоит провести компанию через сложнейший период в ее истории: конечно, не 8,5 млн автомобилей будут предъявлены дилерам, но все равно речь идет о замене деталей на миллионах машин — это очень дорого. Еще больше Toyota придется заплатить, если будет доказано, что компания знала о конструктивных недостатках своих автомобилей, которые могут привести к аварии, но не объявила об этом. Mitsubishi Motors до сих пор не оправилась от аналогичного скандала, а шесть ее топ-менеджеров, включая бывшего президента, оказались за решеткой. Аварии Mitsubishi были в Японии. Toyota придется отбиваться в первую очередь от американских клиентов. Тойода сказал, что в США еще приедет, но не появится на слушаниях в конгрессе США, посвященных автомобилям Toyota, — там будет шеф североамериканского филиала компании.

_{Источник: www.vedomosti.ru,
получено с помощью rss-farm.ru}

В редакции "Газеты.Ru" завершилось онлайн-интервью руководителя Института современного развития (ИНСОР) Игоря Юргенса. Юргенс объяснил, как Дмитрий Медведев воспринял доклад института, в котором предлагается радикальная либерализация политического строя в России, ломка силовой вертикали и курс на вступление в НАТО. Глава ИНСОРА рассказал также, почему, по его мнению, в выборах 2012 года Путин не должен принимать участия и как премьер может мешать модернизации.